Jazz Forum Vol.2 jazz.berdyansk.net

Участники
 

Анатолий Вапиров
Варна, Болгария

Вечный странник музыки.

Евгений ДОЛГИХ

О Вапирове наши любители джаза знают до обидного мало. Молодежи он совсем не знаком, а старшее поколение (за исключением, наверное, ленинградцев) запомнило его в основном как неутомимого новоджазового экспериментатора. Однако авангардизм в советском джазе, породив несколько почти культовых фигур (Ганелин-Тарасов-Чекасин, Владимир Резицкий и некоторые другие), так и не стал более или менее массовым искусством, как в Европе.

Получается парадоксальная картина: наши музыканты-экспериментаторы получают очень горячий прием на Западе, а здесь их знают и даже - почитают, но, откровенно говоря, слушают мало. Анатолий Вапиров начинал играть в 60-е годы в Ленинграде (а еще раньше - в Бердянске), а сейчас вот уже около десяти лет живет и работает в Болгарии, в небольшом курортном городе Варна. Почему именно в Болгарии? Наверное, все же национальные корни сыграли свою роль, ведь особенно сильно их человек ощущает с возрастом. Анатолий постоянно стремился к поиску новых выразительных средств в джазе, новой тематики, новых форм. Он одним из первых у нас решился на создание монументальных, почти симфонических по своему построению джазовых пьес - в 1977 году появилась его "Славянская мистерия", которая принесла саксофонисту и композитору первую всесоюзную известность. Преподавал класс саксофона в Ленинградской консерватории, сочинял джаз для саксофона со струнным квартетом и одним из первых не только в советском, но и в европейском джазе начал строить свои композиции целиком на основе переосмысленного и трансформированного фольклора разных народов.

Последние несколько лет Вапиров организует летний джазовый фестиваль в Варне, куда собирает со всей Европы музыкантов, играющих интересный нестандартный джаз, сам ездит по различным, в основном авангардным, фестивалям. Его авторитет в европейском джазе очень высок, достаточно сказать, что глава известнейшей французской фирмы "Selmer", выпускающей, наверное, лучшие в мире саксофоны, услышав игру Анатолия, самолично подарил ему два (!) инструмента. На сегодняшний день Вапировым выпущено уже около сорока компакт-дисков, виниловых пластинок и кассет. Жаль, что Украина, Россия и Беларусь видят и слышат сейчас его очень редко. (Бердянску в этом плане повезло!)

— Скажите, старые ваши записи для Вас что-то значат сейчас? Это целиком пройденный этап или что-то продолжается на их основе?

— Вообще, как говорят все композиторы, основное произведение - это то, которое еще не написано. И у меня так же. Я совсем не слушаю свои старые вещи, да и вся природа моего творчества в постоянном поиске нового, все, что я делаю, должно отличаться от написанного и сыгранного ранее. Я не хочу быть похожим на прежнего себя, повторяться хоть в чем-то. Сейчас я много записываю чисто концертных дисков на фестивалях. У меня сложилась такая традиция - все фестивали я заканчиваю своими сборными проектами. Так приходится работать все время - процесс выбора, то есть что же должно выйти на последнем этапе, очень важен, я щепетильно отношусь к отбору репертуара.

— С кем Вы выступаете в последнее время?

— С разными музыкантами. Посчастливилось играть с румынским пианистом Гари Таветяном, Энвером Измайловым, Володей Волковым и еще одним болгарским перкуссионистом.

— Вот Вы упомянули Энвера Измайлова. Как Вы относитесь к утверждению, что он не совсем джазовый музыкант? То есть многие считают, что он не импровизирует, играет строго по расписанным аранжировкам и исполняет их совершенно одинаково на каждом концерте?

— То, что он обычно играет свою, выученную заранее музыку - несомненно. Но у меня он играл в балканском проекте сочинения, написанные мной, и при этом прекрасно импровизировал, более того, он изумительный гитарный стилист, достаточно сказать, что ему не составляет труда, помимо собственной манеры, сыграть, скажем, как Скофилд, как Мэтини, да как угодно - это все у него внутри. Причем это не имитация - он прежде всего играет себя, то, что он любит. А в отношении того, что он не джазовый гитарист... Я считаю, что для человека с узким кругозором джаз - это такой же узкий мирок, американский как правило. А для человека с богатой культурой джаз - это море, океан. Да, Энвер на своих концертах и не играет американский джаз - и не надо. Это если у тебя нечего сказать своего, тогда можно заниматься копированием.

— То есть Вы считаете, что американский мэйнстрим, пусть даже классный, - тупиковая ветвь, или же он все-таки развивается?

— Все зависит от степени таланта. Рано или поздно все проходят такой период - копируют соло, заучивают, пытаются делать свои вариации. Мало кто из джазменов этим никогда не занимался. Тут все зависит от твоего таланта импровизатора. Это на самом деле одно и то же - настоящий композитор всегда импровизирует. И вот, если у джазмена есть талант, то вскоре от простого копирования ему станет скучно... Он должен начать играть свою музыку.

— Самое смешное (и грустное) ведь заключается в том, что зрителю нравится копирование лучших образцов. Один и тот же слушатель часто воспринимает уже знакомые, наигранные мелодии с не меньшим энтузиазмом, чем что-то новое и яркое. Значит, любое, самое узкое и неразвивающееся направление все же не является тупиковым?

— Я, например, считаю, что в XXI веке джаз обязательно будет связан с аутентичным фольклором, остальное останется в джазовом музее. Я никому не хочу навязывать свое мнение, пройдет время, посмотрим... А все же главное - не стиль, а личность, которая его представляет. В 1967 году на фестивале в Таллинне на пресс-конференции у Виллиса Коновери спросили: "Как вы относитесь к советскому джазу?" Он сказал: "Для меня не существует американского, советского или европейского джаза. Есть музыка Майлса Дэйвиса, Колтрэйна, Паркера и т.д. То есть джаз личности". Еще тогда, больше 30 лет назад, оказывается, была высказана такая почти крамольная мысль, и кем - явным апологетом американской музыки. Для нас всех это было просто откровением, а я для себя тогда сделал вывод, что слова "американский" и "джазовый" - уже не синонимы.

— Как Вы относитесь к абсолютно свободному, спонтанному, чисто импровизационному джазу, не подготовленному заранее?

— А я и играю такую музыку. Вообще-то, я понимаю, что Вы имеете в виду. Дело не в самой спонтанности, а в степени агрессивности импровизатора. Европейский и в особенности английский авангард очень агрессивен. Ивэн Паркер, Барри Гай, Пол Разерфорд и другие прекрасные музыканты играют очень жестко, с предельной агрессивностью, и это не всегда хорошо - они просто выплескивают то, что накопилось в душе, на головы слушателей. То есть это уже социология такая: чистые эмоции, которых не хватает в жизни, выходят на концерте. Я же стремлюсь к лиричному стилю, который более свойствен славянским народностям - это видно и по фольклору.

— Вы не любите агрессивной музыки?

— Понимаете, в их музыке агрессия, напор - от начала и до конца. Говорят, что это - поток сознания, колоссальная передача энергии. Да, энергия идет, но она утомляет очень быстро, и становится неинтересно. Должно быть что-то еще. Но я не собираюсь как-то умалять тех музыкантов, кого я упомянул, а Ивэна Паркера я вообще считаю одним из лучших европейских саксофонистов...

— Каково в таком случае Ваше кредо в музыке?

— С годами я пришел к совершенно четкому определению импровизации. Она - это мгновенное сочинение мелодии и затем ее развитие. Тот, кто не сочиняет мелодию в момент импровизации, а просто изливает свою эмоцию, не убеждает. У меня с Юрой Кузнецовым часто случалось так, что в нашей спонтанной совместной музыке возникала чистая мелодия, которая впоследствии становилась хитом, и я ее даже аранжировал для большого оркестра.

— А все-таки, есть ли у Вас сейчас какой-то постоянный состав?

— Нет, я работаю одновременно в нескольких меняющихся проектах. Один - с Юрой Кузнецовым, другой - саксофонный квартет с Лабутисом, Вишняускасом и итальянцем Джанни Джеббиа, потом с Гари Таветяном, а еще есть чисто болгарское трио "Fairy-Tale" с флейтой и болгарским барабаном (тупан), на котором играют пальцами с двух сторон.

— Вы гастролируете в основном по Европе?

— Да, правда, был пару раз и в Америке, но в Европе совсем другая музыкальная жизнь. Я ведь езжу по небольшим фестивалям в провинциальных крошечных городах, где и делается вся новая оригинальная музыка. Туда съезжается на это время приличное количество слушателей, в том числе и из соседних стран.

— Расскажите немного о Вашем фестивале "Варненское лето".

— Ну, сам фестиваль, просто музыкальный, а не джазовый, - старейший в Европе. Семь лет назад пришло новое руководство и решило изменить концепцию и сделать как бы фестиваль фестивалей - классический музыкальный, фольклорный, балетный, театральный, ну и джазовый. На нашем фестивале играют многие молодые ребята, которым я предлагаю сделать специальные оригинальные проекты. Приезжают к нам и интересные нестандартные музыканты и коллективы из стран СНГ, такие, как Энвер Измайлов, ваша "Камерата", Юрий Кузнецов, "Тригон", дуэт Гайворонский-Волков. Конечно, были и гости с Запада: Мэл Уолдрун, Альберт Мангельсдорф, Ивэн Паркер, Пол Литтон и другие.

— Вы много ездите по концертам и фестивалям, скажите, джазовая публика сейчас - какая она? Везде одинаковая или все же разная?

— Если музыка интересная, то она и в Германии, и в России принимается одинаково. Иногда со мной случались совершенно невероятные истории. В 1985 году на фестивале в Улан-Удэ (!) мы представили исключительно авангардный проект с двумя хорами - русским и бурятским. Музыка была очень сложная, но прием - просто фантастическим. Битком набитые залы и полное понимание того, что происходит на сцене - и это при том, что абсолютное большинство зрителей слушало такой джаз впервые в жизни. Так что порой происходят совершенно необъяснимые вещи...

— Когда было легче играть импровизационный спонтанный джаз - раньше или теперь?

— Вообще-то, всегда было трудно играть, потому что нелегко найти партнера. Сейчас играть интереснее, потому что на первый план выходит полистилистика, даже эклектика, и публика уже к этому всему привыкла. Хотя, с другой стороны, раньше авангард воспринимался горячее, так как это было внове, изливался такой поток сознания... Сейчас, когда я заставляю публику думать, сопереживать, уходить в себя, она стала серьезнее и не так экспрессивно воспринимает. Конечно, авангард - не популярная музыка, он все же обращен к интеллектуалам. Всякому джазу - свое место.

— И последний, может быть, немного провокационный вопрос. Вы говорили, что не обращаетесь к своим старым записям. А какую музыку Вы сейчас вообще слушаете?

— Скажу честно и откровенно, я не слушаю почти ничего. Во- первых, нет времени, потому что я провожу целые дни за компьютером - занимаюсь композиторской работой. А во-вторых, кумиров и предпочтений у меня давно нет: мне не нужно вдохновляться, слушая других музыкантов. Ну, конечно, приходится слушать кассеты, которые приходят к фестивалю - я это делаю в машине. И еще иногда хожу на симфонические концерты - услышать что-то серьезное, глобальное. А так - я живу настоящим, а не прошлым.

 

 

designed by Point © 2002